8 июля президент Кыргызстана Садыр Жапаров подписал новую редакцию Конституционного закона о референдуме. Этот документ существенно перераспределяет политический баланс сил в республике, передавая главе государства право объявлять всенародное голосование по личной инициативе, а также легализует дистанционный формат плебисцитов.

В мировой практике референдум традиционно считается высшим проявлением непосредственной демократии. Однако политологи и правоведы смотрят на этот инструмент двояко: в зависимости от институционального контекста он может стать как драйвером общественного согласия, так и рычагом для концентрации власти в одних руках. Попробуем разобраться в механизмах новой реформы через призму мирового опыта.

Прямая инициатива: между швейцарским идеалом и латиноамериканским опытом

Ключевое новшество кыргызского закона — расширение права президента единолично инициировать референдумы по вопросам изменения Конституции и другим важнейшим государственным темам.

Ранее этот процесс требовал сложного межведомственного компромисса и одобрения со стороны Жогорку Кенеша (парламента).

В политологии передача права созыва плебисцита в руки исполнительной власти оценивается неоднозначно.

• Положительный пример (Швейцария): Эталонным примером использования референдумов считается Швейцарская Конфедерация, где ежегодно проходят десятки голосований по самым разным вопросам. Однако там ключевую роль играет народная инициатива (снизу вверх) и жесткая система сдержек. Плебисциты в Швейцарии укрепляют доверие к государству, поскольку граждане чувствуют себя реальными соавторами законов.
• Альтернативный опыт (Венесуэла при Уго Чавесе): В Латинской Америке конца XX — начала XXI века расширение права президентов напрямую обращаться к народу (в обход парламентов и судов) часто приводило к демонтажу системы сдержек и противовесов. В 1999 году Уго Чавес, используя высокий личный рейтинг, через серию референдумов радикально перекроил конституционное поле страны. Это позволило оперативно принимать решения, но со временем привело к ослаблению представительных институтов (парламента и партий), лишив оппозицию легальных площадок для дискуссий.

С одной стороны, новый закон в Кыргызстане позволяет исполнительной власти действовать быстро и оперативно проводить реформы, минуя долгие межпартийные споры в Жогорку Кенеше.

С другой стороны, мировая история показывает, что ослабление роли парламента в согласовании таких решений повышает риски политических перекосов в случае смены власти или падения рейтингов руководства страны.

Цифровизация плебисцита: Модернизация против скептицизма

Еще одно важное изменение — внедрение дистанционного и электронного голосования. Для Кыргызстана, значительная часть избирателей которого находится в трудовой миграции за рубежом, это выглядит как логичный шаг в ногу со временем.

• Положительный пример (Эстония): Таллин является мировым пионером в области i-voting (интернет-голосования). Начиная с 2005 года, эстонцы могут голосовать из любой точки мира. Это позволило вовлечь в политическую жизнь молодежь и экспатриантов, существенно снизило стоимость проведения выборов и повысило общую явку. Секрет успеха Эстонии — высочайший уровень цифрового доверия, прозрачности кодов и кибербезопасности, признанный на международном уровне.
• Отрицательный опыт и внутренние риски (Пример Франции и прецеденты в КР): В 2017 году Франция отказалась от использования электронного голосования на законодательных выборах для сограждан, проживающих за рубежом, из-за высоких рисков кибератак. Для самого Кыргызстана автоматизация избирательных процессов — тема также не новая и весьма чувствительная. Несмотря на то, что использование автоматически считывающих урн (АСУ) в целом повысило скорость подсчета, в истории независимых СМИ республики уже возникали серьезные дискуссии вокруг безопасности данных. В частности, после президентских выборов 2017 года, на которых победил Сооронбай Жээнбеков, журналисты издания Kloop (является иностранным агентом)  опубликовали резонансное расследование. В нем утверждалось, что на правительственном сервере, содержащем персональные данные избирателей, в течение нескольких месяцев мог находиться сторонний негосударственный ресурс, контролируемый частными лицами. И хотя официальные структуры тогда опровергали критику, сам прецедент показал: ключевым вызовом для электронных систем является не только их техническое удобство, но и абсолютная прозрачность для гражданского общества.

Для Кыргызстана цифровизация — это шанс дать голос сотням тысяч мигрантов в РФ, Казахстане и Турции. Однако ключевым вызовом для Центральной избирательной комиссии (ЦИК) станет создание такой системы, к результатам которой не возникнет вопросов ни у внутренних политических игроков, ни у международных наблюдателей.

«Красные линии» референдума: Прагматизм и защита стабильности

Новая редакция закона содержит длинный список ограничений: на референдум запрещено выносить вопросы бюджета, налогов, тарифов, амнистии, а также досрочного прекращения полномочий президента или депутатов.

Этот шаг выглядит исключительно прагматичным и имеет множество аналогов в мире.

• Пример Италии: Статья 75 Конституции Италии прямо запрещает проведение референдумов по налоговым законам, бюджету, амнистии и ратификации международных договоров. Европейский опыт показывает: если разрешить гражданам голосовать по вопросам налогов или тарифов, популистские лозунги («отменить налоги») неизбежно победят, что приведет к финансовому коллапсу государства.
• Казахстан и Узбекистан: Соседние республики Центральной Азии в ходе недавних конституционных реформ также четко зафиксировали «незыблемые» статьи — такие как унитарность государства, светский характер и территориальная целостность, которые не могут быть пересмотрены даже на референдуме.

Включение этих пунктов в закон Кыргызстана — это попытка застраховать государственную систему от бюджетного популизма и правовой турбулентности. В то же время запрет на вынесение вопросов о полномочиях органов власти или границах снижает вероятность того, что оппозиционные силы смогут использовать плебисцит как легальное оружие против действующей администрации.

Заключение

Принятие новой редакции закона о референдуме окончательно оформляет в Кыргызстане модель сильной президентской республики. Страна сознательно уходит от опыта «парламентского десятилетия» (2010–2020 гг.), которое часто сопровождалось коалиционными кризисами и частой сменой правительств, в сторону жесткой управленческой вертикали.

В нейтральном сухом остатке эта реформа дает государству инструмент высокой мобильности: решения теперь могут приниматься быстро, а цифровая интеграция способна расширить базу голосующих. Главный же исторический вызов для Кыргызстана при такой модели будет заключаться в сохранении баланса институтов. Мировой опыт показывает, что стабильность системы долгосрочно обеспечивается не только силой исполнительной власти, но и авторитетом парламента, независимым судом и общим доверием общества к процедуре подсчета голосов — будь они бумажными или электронными.

Следите за нашими новостями на Facebook, Twitter и Telegram